Москва, как третий Рим.

Рассматривая историю раскола русской православной церкви, необходимо охарактеризовать политическое положение России и церковную жизнь государства в дореформенный период.

  1. Еще в дохристианский период появилось пророчество Даниила, что Бог небесный воздвигнет царство, которое во веки веков не разрушится, оно сокрушит и разрушит все царства, а само будет стоять вечно (Дан. 11, 44). Сначала Рим, а затем и Константинополь считали себя религиозным центром  вселенской империи.
  2. Вскоре Константинополь присвоил себе название «второго Рима». В 381 году второй вселенский собор постановил, что «епископ константинопольский, как епископ нового Рима, стоит по положению за епископом римским»
  3. После разделение церкви на восточную (православную) и западную (католическую) византийцы стали себя считать не только вторым Римом, но и полноправными наследниками старого Рима. Свою столицу они называли центром единственной христианской империи.
  4. Приняв Флорентийскую унию в 1438 г. византийские патриарх и царь признали верховный авторитет римского папы и изменили, в глазах православных, правой вере. Москва же, не перейдя в униатство, осталась верной православию.
  5. Взятие Константинополя турками (падение второго Рима) в 1453 году  привело к тому, что в умах русских людей зародилась мысль, что Господь наказал греков за отступничество и предназначил Руси стать преемником византийских императоров в деле защиты христианства. Значит  обязанностью России теперь является сохранение истинной православной веры.
  6. в 1492 году, митрополит Зосима заявляет в своем послании, что Иван III стал наследником вселенской религиозной миссии византийских императоров и называет его «новым царем Константином нового града Константинополя – Москвы и всея Руси».

Примерно в 1480-1490 годах появляется «Повесть о белом клобуке» авторами которой считают новогродского архиепископа Геннадия и его помощника, переводчика Герасимова. Повесть восхваляет православную церквь и самую православную русскую землю. Имено здесь на Руси установится грядущее царство Святого Духа «…в третьем же Риме, еже есть на русской земле – благодать Святого Духа воссия». «Белый клобук», как символ чистоты православия и «светлого тридневного Воскресения Христова», – был дарован императором Константином папе Сильвестру. Из Рима Белый Клобук позже попал в Константинополь, – второй Рим, – который в течение долгих веков был центром православия. Оттуда Клобук был переслан в Новгород, на Русь, так как «там воистину есть славима вера Христова». Обязанностью русского народа таким образом является сохранение истинной православной веры до грядущего конца мира.

В самом начале XVI века  старец Филофей, инок Елеазарова монастыря в городе Пскове  обращаясь к великому князю московскому, возвещает:

«Старого убо Рима церкви падося неверием аполинариевы ереси; второго же Рима, Константинова града церкви, агаряне-внуци секирами и оскордми рассекоша двери. Сия же ныне третьего нового Рима державного твоего царствия святая соборная апостольская церковь, иже в концах вселенныя в православной христианской вере во всей поднебесной паче солнца светится…  Все христианские царства снидоша, придоша в конец и снидошася во единое царство нашего государя ...два Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не быти: уже твое христианское царство инем не останется».

Зеньковский, стр. 13

Учреждение патриархии.

Теории об особой миссии русского народа не отражаются на государственной политике  до конца XVI века. Лишь борясь за создание московского патриархата русские дипломаты создании указывают на значение Руси и ее столицы в деле сохранения православия.

В 1588 году в Москву за милостыней приезжает Константинопольский и Вселенский патриарх Иеремия. Сначала он отрицал возможность поставления нового патриарха, но после, видимо рассчитывая остаться в богатой Росии и самому занять патриарший престол, согласился. Однако москвичи хотели иметь своего русского владыку, а не пришлого грека и предлагали Иеремии древнюю кафедру во Владимире, который формально считался главнее столицы, но на деле был захолустьем. Так в январе 1589 года царь на заседании Думы говорит:

«И мы о том прося у Бога милости, помыслили, чтобы  в  нашем  государстве  в  Российском  царстве  учинити  патриарха,  ково  Господь  Бог благоволит: будет похочет быти в нашем государстве Цареградский патриарх Иеремея, и ему бы быти патриархом в начальном месте, в Володимере, а на Москве бы митрополиту по-прежнему; а не похочет Цареградцкий патриарх быти в Володимере, ино б на Москве учинити патриарха из московского  собору,  кого  Господь  Бог  благоволит».

Карташев, стр. 14

26 января 1589 г. Иеремия нехотя «благословил и поставил в патриархи из Российского собору преосвященного митрополита Иова». Дипломатам удалось также получить подписанную им «уложенную грамоту». В ней Иеремия вынужденно льстит царю Федору Иоановичу:

«Воистину в тебе, благочестивом царе, Дух Святый пребывает, и от Бога сицевая мысль тобою в дело произведена будет праве, и истинно вашего благородия начинание. А нашего смирения, и всего освященнаго собора того превеликаго дела совершение. Понеже убо ветхий Рим падеся Аполлинариевою ересию. Вторый-же Рим, иже есть Константинополь, агарянскими внуцы от безбожных турок обладаем. Твое-же, о благочестивый царю, великое руссийское царствие, третий Рим, благочестием всех превзыде, и вся благочестивая в твое царствие в едино собрашася, и ты един под небесем христианский царь именуешься во всей вселенней, во всех христианех».
(Грамота патриарха Константинопольскаго Иеремии царю Феодору Иоанновичу, 7097 л., Кормчая, лист 15

Тулупов, стр. 5

В мае 1590 года Иеремия созывает Константинопольский собор и оправдывается за самовольное учреждение патриархата Московского «яко един сей есть ныне на земли царь великий православный, да недостойно было не учинити воли его». Собор с действиями согласился, но была с его актах неприятная для русских строка «утверждаем поставление в царствуюшем граде Москве партиарха Иова, да почитается и именуется он и впредь с нами, патриархами, и будет чин ему в молитвах после иерусалимского»

Московский патриархат рассчитывал на третье место после Константинополя и Александрии и не имея на то разрешения восточного (константинопольского) собора самовольно объявил:

«Мы, великий государь царь... со всем освященным собором нашего великого Российского царствия, советовав, уложили есмя и утвердили на веки: в велицей соборней церкви царствующего града Москвы и по всем великим государствам Российского царьствия в молитвах и в божественней службе поминати святейших благочестивых вселенских патриарх, впервых, Константинопольского Нового Рима вселенского патриарха, потом Александрейского вселенского патриарха, потом нашего Российского царствия царствующего града Москвы и всеа Руси патриарха, потом Антиохейского патриарха, потом Иерусалимского патриарха и которые святейшие патриархи на тех превеликих престолех вперед по них будут, по тому же утвердили есмя их поминати».

Царь Федор в письмах напоминает Иеремии:

«имяноватися ваше архиерейство соборне уложиша: в начале в папино б место быти тебе Иеремею Божиею милостию архиепископу Констянтинополя Нового Рима и вселенскому патриарху, потом Александрейскому патриарху, потом нашего великого Российского государства царствующего града Москвы, потом Антиохейскому патриарху, потом Иерусалимскому патриарху».

Карташев, стр. 27

Очередной собор под руководством Александрийского патриарха Мелентия Пига открылся 12 февраля 1593 года. Согласно его актам русскому патриарху подобает честь, равная чином и достоинством с прочими патриархами. Но 6-е правило Никейского собора, 24-е Халкидонского и 36-е Трулльского строго установили порядок патриарших кафедр. И потому Мелетий, как папа и судия вселенной, не находит возможным менять этот канонический порядок. Русский патриарх должен примириться с пятым местом после Иерусалима.

Карташев, стр. 28

В Москве неприятный документ скрыли и впоследствии он сыграл еще роковую роль при патриархе Никоне.